Назад к списку

«Мой директор» - герой войны и культуры Юрий Иванович Петров… Дань памяти.

 

Искусствовед, поэт, заслуженный деятель искусств Р.Т. Розалина Шагеева вспоминает. 

Глядя на его могучую статную фигуру с правильными добрыми чертами лица, видя мягкую улыбчивость и вместе с тем бесконечную рьяную деятельность, разве могли мы предполагать, что перед нами бывший военный разведчик, с семнадцатью осколками в сердце, восемь из которых остались в нём, а один, возможно, самый коварный и опасный, затаился у сердца?! Может, он и делал это сердце трепетным в общении, заставлял тоньше ощущать жизнь, глубже ценить искусство и человека... Однако, даже примечая лёгкий прищур его обожжённого во время памятного ранения глаза, никто в голову не мог взять, что он всамделишный инвалид Отечественной, получивший восемь боевых наград, медаль «За отвагу». Воля, манера ходить, говорить – всё выдавало в нём высокоорганизованную личность, руководителя, ценящего в себе и других принципиальность, профессионализм, всепоглощающую отдачу работе.Юрий Иванович родился в Казани, окончил среднюю школу. Был мобилизован, воевал в гвардейской стрелковой дивизии. После войны – юридическая школа, потом республиканская партшкола, Высшая партийная школа при ЦК КПСС. То есть специального музейного образования Петров не имел, он был кадровик с необычайной интуицией и даром предвидения, талантом психолога и стратега.В музей изобразительных искусств Юрий Иванович пришёл директором в 1967 году. Он быстро сумел создать дееспособный коллектив из профессионалов, дал широкий простор инициативе жаждавших деятельности и любивших музейное дело молодых романтиков тех лет. Начался многолетний процесс трансформаций... Событием стал переезд в новое здание. Вместо небольшой, узкой художественной галереи краеведческого музея – огромный двухэтажный особняк на улице Карла Маркса.Открылся музей на основе собрания произведений русского искусства, сложившегося из коллекций Андрея Фёдоровича Лихачёва, художественного училища и университета, частных пожертвований и в результате экспроприации художественных ценностей государством. Это выдающееся собрание включало в себя работы портретистов восемнадцатого столетия Левицкого и Рокотова, отдельные шедевры Венецианова, Брюллова, Тропинина, богатую коллекцию передвижников Шишкина, Репина, Левитана, Крамского. Были здесь уникальный Серов, Коровин и даже Врубель. В шестидесятые годы сюда направили из Министерства культуры страны неугодные режиму работы оппозиционных художественных объединений «Голубая роза» и «Бубновый валет», из Третьяковки поступило даже чудо современного абстракционизма – полотно Кандинского…В 1969 году музей создал первую классическую экспозицию искусства Татарстана IX – XX веков, консультантами её стали уникальный искусствовед, знаток татарского орнамента Фуад Хасанович Валеев и крупнейший археолог Альфред Хасанович Халиков, заведующая отделом искусств Татарстана Розалина Гумеровна Шагеева. Булгарский и более ранний периоды, эпоха Казанского ханства... Ярко показали искусство национального костюма и интерьера, ювелирное искусство и кожаную мозаику, вышивку и шамаили. Татарское декоративно-прикладное искусство было развёрнуто в двух залах второго этажа, предваряя постоянную экспозицию Татарстана.


 Из этого общего источника могло органично шествовать профессиональное искусство художников двадцатого столетия, начиная с мастеров круга Казанской художественной школы Медведев Фешина, Радимова, Бенькова, Урманче и далее художников довоенного и послевоенного этапа – Якупова, Фаттахова, Куделькина, Симбирина, Прокопьева, Фёдорова, Скобеева...Выразительная экспозиция одухотворила новое музейное гнездо. Излучения искусства как магнитом притягивали многочисленных зрителей, а вдобавок у декоративных парадных дверей поставили двух огромных охраняющих храм искусства скульптурных львов. И дом, где раньше помещалась республиканская туберкулёзная больница и откуда ещё недавно, как из фильмов ужасов, выглядывали сквозь железные решётки, завёрнутые в серые мятые халаты больные, стал источать радость, счастье и здоровье. Сделали грандиозный ремонт, чтобы уничтожить микробов. Одновременно с уничтожением грибков чуть было не раздолбили прекрасные камины – украшения залов, чего не допустили музейные работники.Эпохальная работа по обогащению коллекции, приданию музею высокого статуса современного культурного учреждения продолжалась почти два десятка лет... И не иссякал поток благодарных посетителей из разных городов и регионов страны: турпоезда, пароходы, организованный и неорганизованный зритель. Музей становился местом притяжения казанской публики, учёных, художников, а Юрий Иванович воспринимался как его сердце. Даже внешне между гигантской комплекцией директора и масштабами здания с золотым флюгером была некая адекватностьВ 1970 – 1980-е годы организуется множество выставок Особым пафосом и высоким уровнем отличались выставки, посвящённые пятидесятилетию республики, тридцатилетию Победы, девяностолетию Урманче, выставки татарского искусства в Ленинграде и шестнадцати автономных республик в Москве, редкостная по стилю показа раритетов выставка к 1100-летию принятия булгарами ислама…Это был период бурного развития татарского изобразительного искусства, когда картину формировал не гений, не лидеры-одиночки, а большой слаженный коллектив, героем творчества был динамический разнохарактерный процесс, и татарское искусство лидировало на самых значительных российских выставках. Эпицентром распространения всё новых и новых сил искусства становился Музей. Открылись Дом - музей Шишкина в Елабуге, картинная галерея в городе Набережные ЧелныМузей времени Петрова был совершенно прозрачным учреждением, с объективной оценкой сделанного. Ни на солидных заседаниях в присутствии обкомовских работников или министерских начальников, ни при проверках Юрий Иванович никогда не терял достоинства, не пресмыкался, на него нельзя было оказать какое-либо давление. Твёрдость ему придавали честное служение долгу и абсолютная порядочность. Партийное руководство в республике, как и во всей стране в эти годы, оценивало искусство, прежде всего с точки зрения идеологии, а Петров, сам занимавшийся живописью, всем сердцем чувствовал, что искусство должно не просто нести идеи, но также вызывать сопереживание. Ему, не испорченному цивилизацией, были дороги и волжские виды Кондрата Максимова и серебристые пейзажи Евгения Прокопьева, он ценил Валерия Скобеева, Виктора Фёдорова...Национальное глубоко затронуло Юрия Ивановича в творчестве Баки Урманче. К тому времени он добился показа в музейных залах работ татарских художников Лотфуллы Фаттахова, Искандера Халиуллова, Хариса Якупова: через их картины приобщился к флюидам национального. Этот приток усилился за счёт новых сюжетов Файзрахмана Аминова, Маснави Хайретдинова, Розы Нигматуллиной, Амира Мазитова, Ильдара Зарипова... Совершенно молодым привлёк его внимание своими сочными сабантуями Шамиль Шайдуллин.Затем как чудо, совсем невозможное в те времена дело, последовало «возвращение» татарской части авангарда 1920-х годов, начиная с неукротимого Фаика Тагирова, шрифтовые новации которого в сфере арабской графики, потрясавшие общество, сменились у учеников Урманче Шакира Мухамеджанова, Николая Красильникова, Мухаметши Каримова постепенным достойным вхождением в реализм, книжное иллюстрирование, реставрацию. Так была заложена основа для первого национального художественного музея, продолжателями которого явились беспрецедентная по динамизму художественная галерея «Хазинэ» и уникальный Музей национальной культуры при НКЦ «Казань». Да, Юрий Иванович остро чувствовал эпоху. Легализация авангарда, развитие центров искусства в молодых Набережных Челнах, Нижнекамске, Альметьевске, Елабуге, первые шаги наступления более темпераментной и ностальгирующей по национальному диаспоры привели к настоящему взрыву региональной живописи. Художники лидируют среди творческих сил, оформляется их «движение». Начинается этап сотрудничества с прославленными российскими музеями: Государственным Русским музеем, Третьяковской галереей, Музеем искусства народов Востока и др.Вот так, через гигантскую работу, где порыв соединялся с трезвым анализом, а любовь к искусству – с доверием к весомому слову профессионалов, вошёл музей в число авангардных, значительных сокровищниц России. Так человек большого сердца и завидного обаяния, пропуская через себя всё: сложный и неординарный творческий процесс, научные конференции, где выступал с ответственным докладом, и бурные, на весь музейный парк субботники, где он всегда, в тёмном бушлате и пролетарском кепи, первым тащил какую-либо тачку или сажал дерево, сумел воспитать и организовать необыкновенный коллектив, озарить светом души тот особняк, который назывался до него прозаически домом Сандецкого.Покинул должность директора Юрий Иванович Петров заслуженным работником культуры Татарии, кавалером ордена «Знак Почёта» осенью 1986 года. Однако до самого начала девяностых по инерции и любви курировал все музейные начинания...Умер Юрий Иванович скоропостижно семидесяти лет от роду от внезапного разрыва сердца. Наверное, своё чёрное дело совершил тот проклятый осколок сорок третьего года, навсегда поселившийся у его сердца и точивший нежный кровонесущий комочек всю его героическую жизньНо деятельность этого могучего человека навек запечатлелась в культурных гигантах Казани - музеях и в характерах воспитанных им профессионалов - «небожителей музейных храмов».  

…Я прежде всего поэт…Благодаря этому человеку, я имею ввиду Петрова Ю.И, в трудные для меня годы опалы и психологической адаптации к новым реалиям, я сохранила достоинство и божий дар… Овладела новой, увлекательной профессией. Поэтому в качестве эпилога посылаю моим читателям выстраданные мной, возможно, несколько наивные, но актуальные с точки зрения переживаемого времени автобиографические стихи. 

 

Мы росли, как стебель хрупкий 

 Год рождения сорок пятый... 

Не робейте вы, ребята, 

Если папа просто спятил, 

Не вернувшись в день рожденья! 

Не дошёл хотя бы в снах он 

До родимого порога, 

Загрубелыми руками 

Не коснулся дорогого!!! 

 ...Мы росли, как стебель хрупкий, 

И цвели, как колос в поле - 

Нас растил остаток мира, 

Тот, что он укрыл от боли! 

 *** 

Исчез твой поезд в синей мглеи стук колёс бесперебойный... 

И вновь, как будто бы всё войны,всё войны, войны на земле. 

 Я прислонилась к темноте, 

Весь этот мир в его цветении,в его щемящей полнотея охраняю, как и ты... 

 Клубком серебряным руки -Двойною хрупкостью запястье, 

С глазами, полными участья, лёг сын на плечи и затих... 

 Хочу понять, спросить у мира, 

Что - та же мгла по мере лет -его поглотит или нет!? 

Кошмарам этим будет ль мера? 

 Я обращаюсь к травам буйным, молю судьбу и облака 

-закрыть навек дорогу войнам, иль камнем стать к её ногам.